Статьи по психологии: от стигмы к моде — ловушка «популярной психиатрии»

Мы с вами живём в удивительную эпоху, которую часто обсуждаем, когда проходим профессиональное обучение на психолога, общаемся в сообществе специалистов и повышаем квалификацию. Ещё совсем недавно, буквально в прошлом веке, психиатрия была окутана плотной завесой страха и отчуждения. Это была стигма: если у человека возникали проблемы с психикой, общество выносило суровый вердикт — «дурик», и путь ему был только в «дурку», где его «прикрывали» тяжёлыми препаратами с массой побочных эффектов. Такое отношение было несправедливым и катастрофическим, ведь психическое расстройство — это такая же болезнь, как диабет, пиелонефрит или стенокардия, просто её субстрат (мозг) сложнее просветить, чем сосуды сердца.

Но сегодня маятник качнулся в другую сторону. Наступило время «новой искренности», что подтверждает эксперт-психолог Андрей Курпатов. С развитием фармакологии (когда появились препараты, позволяющие пациентам жить полноценной жизнью) и ростом популярности психологии отношение к ментальному здоровью кардинально изменилось. Люди перестали стесняться. Более того, наличие диагноза стало своеобразным трендом. И здесь мы, как специалисты, проходящие курсы повышения квалификации для психологов, сталкиваемся с новой, не менее опасной ловушкой — романтизацией и модой на психические расстройства.

Сегодня к нам на приём все чаще приходят люди, которые с порога заявляют: «Я пограничник», «У меня биполярное расстройство», «У меня РПП». Эти термины звучат ярко, драматично и, как ни странно, привлекательно. Специфика клиентов для психолога меняется, и это нужно учитывать.

Отчасти в этом виновата массовая культура. Вспомните, например, сериал «Родина». Главная героиня страдает биполярным расстройством, и как это показано? У нее мания, у нее депрессия, но при этом она — супергений разведки, спасающая мир. Это выглядит красиво, сложно и глубоко. Люди смотрят на это и начинают примерять симптомы на себя, находя в своей жизни отголоски киношных драм.

Однако реальность далека от кино. Настоящая болезнь — это не суперспособность, а тяжёлое страдание. Человек с реальным бредом или галлюцинациями, с истинной эндогенной депрессией точно не будет бегать с транспарантом и кричать о своем недуге. Те, кому по-настоящему плохо, часто стесняются своего состояния, особенно когда речь идёт о серьёзных вещах. А вот «модные» диагнозы часто оказываются просто некорректным восприятием терминов, почерпнутых из интернета, что осложняет работу психолога-консультанта с клиентом.

Проблема «популярной психиатрии» в том, что она размывает границы понятий. Мы начинаем использовать клинические термины для описания бытовых эмоций, и это создает в головах страшную путаницу. Именно поэтому обучение психологии с нуля должно начинаться с чёткого разграничения нормы и патологии. Возьмем, к примеру, депрессию. В обывательском понимании: «Я сегодня встал в плохом настроении — у меня депрессия». Но клиническая депрессия — это состояние, когда «села батарейка», когда человек физически не может испытывать удовольствие (ангедония) более двух недель, когда нарушен сон и аппетит. Это биологический сбой, а не просто грусть.

Или биполярное расстройство (БАР). Многие считают: «У меня настроение меняется пять раз на дню — то смеюсь, то плачу — значит, у меня биполярка». Нет, друзья, это просто эмоциональный характер или распущенность. Настоящий БАР (или маниакально-депрессивный психоз) — это генетическая поломка процессов возбуждения и торможения. Это когда психика «разгоняется» и не может затормозить, или, наоборот, падает в яму, из которой не выбраться месяцами. Это не каприз, это «Посейдон», у которого то мёртвый штиль, то девятый вал.

То же самое касается ПТСР (посттравматического стрессового расстройства). Сейчас модно приписывать его себе после любых неприятностей. «Мне изменил муж — у меня ПТСР». Измена — это больно, это драма, это может вызвать реактивную депрессию. Но ПТСР — это биологический механизм, связанный с угрозой жизни, когда гиппокамп фиксирует событие и начинает «кошмарить» человека флешбеками, заставляя его проживать ужас снова и снова ради выживания.

И сегодня психологу необходимо иметь глубокое понимание этих процессов (что даёт профессиональное обучение на психолога и повышение квалификации), даже если он не планирует идти в психиатрию: необходимо уметь отличить реальные симптомы от «модных веяний» и знать, как работать дальше: направить ли человека к психиатру или же психологической помощи будет достаточно.

Мода на диагнозы была бы полбеды, если бы она не влекла за собой опасные действия. Самый яркий пример — ситуация с расстройствами пищевого поведения (РПП) и новыми препаратами типа «Оземпика». Эту проблему активно обсуждает профессиональное сообщество психологов.

Сейчас мы стоим на пороге эпидемии стёртых форм РПП. Люди, наслушавшись о чудо-средствах для похудения, начинают бесконтрольно использовать серьезные медицинские препараты. Посмотрите на известных артистов (взять хотя бы преображения Филиппа Бедросовича) — это транслируется как норма. Но для человека с предрасположенностью к РПП это смертельная ловушка.

Препарат подавляет аппетит, но не лечит голову. Человек перестает есть, его организм истощается, а психологическая проблема — неприятие своего тела — никуда не девается. И когда действие лекарства закончится или возникнет «откат», аппетит вернётся с удвоенной силой, а психика уже расшатана. Мы рискуем получить волну пациентов, которые, пытаясь соответствовать моде, разрушили свою эндокринную систему и метаболизм мозга. Об этом часто предупреждает Андрей Курпатов и другие знаковые специалисты.

Почему нам так важно понимать эти различия? Чтобы не стать соучастниками этого «безумия». Психолог-наставник должен обладать трезвым, экспертным взглядом, чтобы отделить «модную шелуху» от реальной проблемы. Когда клиент говорит: «У меня ОКР, я люблю порядок», мы должны понимать: любовь к порядку — это педантизм. А реальное ОКР — это мучительные динамические стереотипы, ритуалы, которые не приносят удовольствия, а лишь на время снимают невыносимую тревогу.

Наша миссия, о которой говорят любые качественные курсы для психологов, — с одобрением и пониманием принять клиента, но мягко вернуть его к реальности. Объяснить, что не каждая тревога — это паническая атака, и не каждая грусть — это депрессия. Мы должны видеть суть (нозологию), а не просто верить ярким ярлыкам. Только так мы сможем действительно помочь человеку: кого-то успокоить и научить справляться с эмоциями, а кого-то — вовремя направить к врачу, спасая от реальной, а не выдуманной катастрофы. Это и есть настоящее обучение на психолога консультанта на практике.