Как стать хорошим психологом: понять, а не «исправить» — новый взгляд на работу с мышлением и расстройства личности

Слова «психопатия» или «расстройство личности» немедленно вызывают в воображении образы чего-то деструктивного, сломанного и социально опасного. Многие статьи по психологии и даже базовое обучение психологии с нуля делят психику на категории «здоровье» и «болезнь», проводя между ними чёткую черту. Но что, если эта черта иллюзорна? Что, если за многими состояниями, которые мы считаем отклонениями, скрывается не дефект, а уникальная «сборка» психики, способная в определённых условиях стать не проклятием, а даром?

Давайте попробуем отойти от привычных ярлыков и посмотреть на личностные расстройства не как на приговор, а как на особую форму существования, которая может вести как к дезадаптации, так и к вершинам гениальности. Это тот уровень понимания, к которому стремится любоекачественное профессиональное обучение на психолога.

Представим себе всё человечество в виде классической колоколообразной кривой. В центре, в самой широкой её части, находится большинство — условно «нормальные» люди, чья психика функционирует по средним, общепринятым законам. Но по краям этой кривой, в так называемых «хвостах», располагаются те, кто от этой нормы отклоняется. И вот здесь начинается самое интересное. В этих «хвостах» мы найдём и людей, страдающих от своей инаковости, и тех, кого мы называем гениями, выдающимися творцами и великими предпринимателями.

Современные курсы для психологов должны объяснять, что сама биологическая природа этих состояний — одна и та же. Это генетическая предрасположенность, особая комбинация «карт», которая досталась человеку при рождении. Можно сказать, что для полноценного психоза нужна комбинация «флеш-рояль», а у человека с личностным расстройством на руках, например, три туза из четырёх. Ему не хватает одной «карты», чтобы полностью «сойти с ума», но и в категорию «средних» он уже не попадает. Эта внутренняя «поднадломленность» делает его восприятие мира и способы адаптации к нему принципиально иными. Это фундаментальное знание, которое должен усвоить каждый, кто проходит обучение на психолога на базе высшего образования в этой сфере.

Историк Лев Гумилев ввёл понятие «пассионарность» для описания людей, чья внутренняя энергия заставляет их действовать вопреки инстинкту самосохранения. Александр Македонский, наследник процветающего царства, вместо спокойной жизни отправляется в рискованные походы и меняет карту мира. С точки зрения биологической целесообразности — это ненормально. С точки зрения истории — это двигатель цивилизации.

Так вот, эта пассионарность, как отмечает в своих работах психотерапевт Андрей Курпатов, и есть, по сути, проявление тех самых личностных особенностей, которые в психиатрии мы называем расстройствами. Все великие творцы, будь то Леонардо да Винчи или Пушкин, при ближайшем рассмотрении оказываются «тяжёлыми персонажами». Их биографии полны драматизма, внутренних конфликтов и поступков, выходящих за рамки обыденной логики. Но именно эта внутренняя буря, эта неспособность жить «как все», и становится топливом для их гения.

Ключевой вопрос заключается в том, что определяет, станет ли эта «анормальность» талантом или патологией. Ответ — среда. Классический критерий психопатии — социальная дезадаптация. Но сама по себе дезадаптация — понятие относительное, и это основа основ, которую необходимо учитывать в работе психолога-консультанта с клиентом.

Представим себе человека с выраженным шизоидным радикалом: эмоционально холодного, отстранённого, погруженного в свои концепции и не понимающего социальных ритуалов. В начале XX века такой человек был бы однозначно признан дезадаптированным. Но поместите его в современную IT-компанию, и его особенности превратятся в суперспособность: он сможет часами концентрироваться на коде, не отвлекаясь на офисные интриги, и станет гениальным разработчиком. Среда создала для него нишу, где его «расстройство» стало формой успешной адаптации.

То же самое касается и других сфер. Современная креативная индустрия построена на людях с истероидным, демонстративным радикалом. Крупный бизнес, особенно в высококонкурентной среде, вознаграждает черты, которые в иных обстоятельствах были бы сочтены асоциальными. Исследования показывают, что среди топ-менеджеров огромных корпораций процент людей с личностными расстройствами аномально высок. Они компенсированы, потому что вся их «ненормальность» реализуется в деятельности, которая приносит результат и поощряется системой. Но если эта система рухнет, они мгновенно декомпенсируются.

Задача психолога — помочь клиенту с особенностями психики полноценно, найти ту среду, в которой он будет чувствовать себя нормально, к которой адаптируется. Но для этого специалисту необходимо понимать, с какими именно особенностями клиента он сталкивается, из чего они состоят, чем отличаются от других, как проявляются.

Вот почему качественное повышение квалификации психологов включает в себя не только теорию, но и те знания, ту опору которые даёт психиатрия для психологов, позволяя видеть всю картину целиком.

И здесь мы подходим к главному — тому, что отличает психолога, способного помочь человеку с особой психикой.

Когда к психологу приходит клиент с проблемами в отношениях или на работе, за его жалобами часто стоит не просто ситуативный конфликт, а фундаментальные особенности его личности. Он может быть тем самым «пассионарием», который не может найти выход своей энергии в сером и упорядоченном мире, и которому не поможет «обыденный» подход, описанный в учебниках и стандартизированных лекциях по обучению на психолога-консультанта.

Неважно, какое направление выбрано, какова специализация психолога — его задача в этом случае — не «исправить» человека, вернув его в условную «норму». Это невозможно, да и не нужно. Задача — помочь ему осознать уникальную конструкцию своей психики. Выступить в роли того самого высокого интеллекта, которым для клиента становится психолог-наставник и который помогает направить внутренние импульсы в конструктивное русло, найти ту среду, где его особенности станут силой, а не слабостью. Понимание того, что перед нами не «больной», а человек с другой операционной системой, в корне меняет подход к терапии и открывает путь к подлинной, глубокой помощи. Именно этому учит Академия психологии и мышления и к этому стремится любое сильное профессиональное сообщество психологов.